Литературная
Кoллекция

Прoизведения:

Франц Кафка

   
 
 

Америка

- В общем, прекрасно. - сказала Клара, но после этакой игры польстить
Карлу было ничем невозможно.
- Который час? - спросил он.
- Без четверти двенадцать.
- Тогда у меня есть еще несколько минут, - сказал он, а про себя
подумал: "Или - или. Я ведь не обязан играть все десять песен, которые знаю,
но уж одну-то могу исполнить как следует". И начал свою любимую солдатскую
песню. Заиграл так медленно, что разбуженное желание слушательницы нарастало
в ожидании следующей ноты, которую Карл придерживал и отдавал через силу. На
самом деле ему приходилось в каждой песне сперва отыскивать глазами нужные
клавиши, а кроме того, он чувствовал, как в нем рождается печаль, которая,
изливаясь через край песни, искала и не могла найти иного завершения.
- Я же ничего не умею, - сказал Карл, закончив песню и глядя на Клару
сквозь навернувшиеся на глаза слезы. Тут из соседней комнаты донеслись
громкие аплодисменты. - Кто-то нас слушал! - встревоженно вскричал Карл.
- Мак, - едва слышно сказала Клара. И тотчас раздался голос Мака:
- Карл Россман! Карл Россман!
Перекинув разом обе ноги через рояльный табурет, Карл распахнул дверь.
Там он увидел Мака: тот полулежал в огромной кровати с балдахином, одеяло
было небрежно наброшено на его ноги. Балдахин голубого шелка был
единственным и вполне девическим украшением простой, грубо сколоченной
кровати. На ночном столике горела лишь одна свеча, но постельное белье и
сорочка Мака были настолько белоснежны, что от падавшего на них света
лучились прямо-таки ослепительными бликами; балдахин тоже сверкал, во всяком
случае по кромке слегка волнистого, небрежно натянутого шелка. Но кровать
позади Мака и все остальное тонуло в кромешной темноте. Клара прислонилась к
кроватному столику, не сводя глаз с Мака.

 

На правах рекламы:

 

   

© 2006-2008 Фoнд "Литературная кoллекция"